Религиозные взгляды Бертрана Рассела значительно изменялись на протяжении девяносто восьми лет его жизни. В течение первых четырнадцати лет своей жизни он был теистом. В возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет он стоял на позициях деизма. В восемнадцать он стал атеистом.

В тридцать один год он пришёл к своего рода фаталистическому стоическому натурализму, который описал в «Культе свободного человека». К возрасту сорока лет он исповедовал разновидность эмпирического пантеизма. Позднее он перешёл в воинствующий антитеистический и антихристианский лагерь. В 76 лет в своём интервью для журнала Look (1953) он охарактеризовал себя как «агностика».

Но даже будучи человеком, далеким от Бога, Б. Рассел шел своим путем размышлений о вечном, и многое ему хорошо удалось. Действительно, как сказал апостол Павел: «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!» (Рим.11:33). Бывают «правильные» атеисты, а «бывают люди, в руках которых Библия опаснее, чем… бутылка виски…» (Харпер Ли «Убить пересмешника»).

Отрывок из текста «Поклонение свободного человека»:

«Связанный с остальными людьми самыми прочными узами – узами общего рока, свободный человек находит, что новое видение всегда с ним, освещая каждое обыденное дело светом любви. Жизнь человека – долгий путь в ночи, на котором его поджидают невидимые враги, усталость и боль. Это путь к цели, достигнуть которой суждено немногим. Один за другим наши товарищи, идущие по этому пути, исчезают, подчиняясь неслышным приказам всемогущей смерти. Очень кратко время, когда мы можем помочь им, когда решается их счастье или несчастье. Пусть в нашей власти будет осветить им путь светом солнца, облегчить их горести сочувствием, принести им светлую радость неустанной привязанностью, укрепить слабеющую волю, внушить веру в часы отчаяния. Не будем мелочно взвешивать их достоинства и недостатки, будем думать лишь об их нуждах – о горестях, трудностях, возможно, о слепоте, которые составляют несчастье их жизни; будем помнить, что они такие же, как мы – страдающие во тьме люди, актеры из той же трагедии. Поэтому, когда дни их пройдут, когда все, что было в них доброго и злого, станет вечным в бессмертии прошлого, мы сможем сказать, что в их страданиях и неудачах нет нашей вины – наоборот, когда бы ни вспыхивала искра божественного огня в их сердцах, мы всегда были готовы помочь одобрением, симпатией, словом».