Наступало лето.

Наступал тот день, в который я собирала свои вещи, одевала куклу высотой почти в мой полный рост, и меня везли на дачу. Вместе со мной в машине ехала помидорная рассада, кошка, щенок, эта огромная кукла и обязательно список литературы «на лето»

— это так, для чувства реальности происходящего или как говорила мама, чтоб жизнь Раем не казалась. Или чуть иначе… В машине я крепко держала куклу, а ящики с рассадой зажимали меня как тиски, и помидоры, строго смотря на меня, как солдаты, наклонялись на поворотах то вправо, то влево. И я не отставала от них.

Мы ехали на дачу большой широкой дорогой. Солнце слепило глаза и впереди была целая счастливая жизнь с речкой, крепким темным загаром, грядками, кислыми неспелыми ворованными ранетками, странными соседями, дикими ромашками, расписанием автобуса, бабушкиной помадой и мамиными туфлями, надеваемыми средь бела дня просто так.

А еще была разорванная железная банка варящейся сгущенки, разбившийся о стекло окна птенец, божья коровка, утопающая в огромной бочке, раскраска светлых грядок водой в темный цвет по вечерам (так я пыталась думать, чтоб поливать было не скучно), горячая баня в ливень. И кое-что еще…

Еще… иногда, загадочным образом бабушка куда-то исчезала. А потом, возвращаясь от соседей, клала на стол бумажку с какими-то записями. Это был рецепт — ценный вексель предстоящей зимней трапезы. За лето бабушка могла добыть их не более трех-четырех штук. Они были неприкосновенными бумагами, их куда-то вклеивали, перечитывали, пересчитывали в них сахар и соль, снова читали, думали, удивлялись, решительно делали какие-то выводы и потом, как правило, напрочь про них забывали.

Эти накопленные рецепты всегда хранились как семейное достояние. И было совсем не важно, про огурцы они или про кабачки. Особым в этих старых бумажках, устряпанных растительным маслом и усыпанных крошками сахара и перца было то, что это были рецепты общения и какого-то единения с человеком, который раскрывал тебе свой секрет и делился этими пропорциями блюда. Эти рецепты словно пропуски в смежную с твоей калитку, словно договор доверия и дружбы с соседями, знак принятия тебя и одобрения.

Закуски и засолки за зимними обедами были очень вкусными несмотря на то, что готовились они по семейным традициям, а вовсе не по соседским рецептам, которые в свою очередь служили совершенно другому делу: необычным образом проявляемой любви к ближнему, и радости, что мы все вместе.

И я до сих пор храню эти старинные рецепты – договоры о мире и райском порядке вещей…

М.