Для Ф.М. Достоевского у истоков философии находится мистический трепет. Трепет, дрожь – это не страх или мука, а рана и слабость, присущие человеческому состоянию. Это знак нашей онтологической зависимости.

Дрожь у Достоевского— это открытие структурной уязвимости, смертельной слабости, онтологической зависимости, присущих человеку — всякому вообще человеку. Человек не может не дрожать и делает это с самого начала своей жизни. Первая, непроизвольная дрожь новорожденного, вышедшего из чрева матери, не только естественна и физиологична, но и мистична. Дрожь младенца указывает на первоначальную нашу потребность: быть прикрытыми, защищенными, чтобы не быть нагими. Человек, благодаря дрожи, впервые сталкивается со своим внутренним ликом, со своей потребностью в Ком-то Другом, в необходимой поддержке, чтобы стоять на ногах, чтобы не провалиться в никуда, в пропасть. Дрожь, следовательно, это даже не appetitus essendi (лат.), жажда бытия, но нечто, более первоначальное: изначальный крик о помощи в человеке/человека/для человека.

Гениальный русский писатель смог сойти в самую глубину человека как никто другой. Он дал нам ощутить в полноте, что дрожь указывает на истину, присутствующую в сердце каждого человека. Она зарождается в обстоятельствах, которые мы не можем предвидеть, которые не подвластны нам, которые высвечивают нашу изначальную слабость. В таких обстоятельствах мы открываем для себя возможность не справиться, провалиться — или соприкоснуться с чем-то/кем-то, выходящим далеко за наши пределы. В такой ситуации мы можем только дрожать: за свою судьбу, за судьбу близких, за всю историю. Дрожь открывает нашим глазам мир, выводит на свет самые недра реальности: глубину нашего бытия, всех и всего. Она делает очевидной и несомненной нашу сотворенность, которая рано или поздно проявится в нашей жизни. Грех, наша преходящая временность, суета и тщеславие наших прожектов, страх потерять тех, кого мы любим, показывают нам, что мы ранены и нуждаемся в поддержке. Дрожь дает нам соприкоснуться с осознанием того, что мы не владеем нашей жизнью и жизнью вообще, подчеркивает тщетность претензий рационалистического, позитивистского или оккультного знания. Те, кто наиболее напряженно ощущает эфемерность пребывания себя и других в мире, и вместе с этим чувствует необходимость не провалиться в небытие, не могут не дрожать перед Судьбой.

Винченцо Риццо

– доктор философских наук, член и научный сотрудник философской ассоциации «Прологос», Италия.