Когда я была маленькая и у меня был дед, он называл меня по-особому нежно, но без сантиментов и слащавости, достаточно серьезно и значимо, с огромной любовью и крепостью – он называл меня «лапка».

Все производные типа «лапуля», «лапонька», «лапочка», «лапулечка» совершенно не подходили ни ко мне и моему нраву, ни тем более деду…

— Лапка! Идем обедать, — звал меня дед к столу. И я, слыша это меховое, теплое, мягкое слово, четко понимала, что я – ЛАПКА!

Я – «лапка» не только для деда, но и для всего мира!

Меня очень любят, я – хорошая, я – счастливая! Я — всегда есть! Вот, что для меня значило дедово «лапка».

В этом слове схлопывалось так много счастья и в нем помещалось огромное количество разных цветов радостного сияния, что «лапка» это была целая вселенная Рая, которая, как и полагается всякому Раю, была утрачена, и утрачена была она вместе с дедом.

Но я до сих пор храню память того, что я — «лапка», я – самая любимая у деда внучка и самая счастливая.

Я до сих пор храню память утраченного Рая, и даже иногда, встав на это большое и крепкое слово «лапка», подтянувшись на носочках, я все же могу кончиками пальцев коснуться Рая…

М.