«Чтобы постичь сложное, нужно постичь, что его части находятся в таких-то и таких-то отношениях друг с другом» Л. Витгенштейн (Логико-философский трактат 5.5423.)

Вот как объясняет значение книги Иова старец Зосима — герой Достоевского: «Слышал я потом слова насмешников и хулителей, слова гордые: как это мог Господь отдать любимого из святых своих на потеху диаволу, отнять от него детей,

поразить его самого болезнью и язвами так, что черепком счищал с себя гной своих ран, и для чего: чтобы только похвалиться пред сатаной: “Вот что, дескать, может вытерпеть святой мой ради меня!”. Но в том и великое, что тут тайна, — что мимоидущий лик земной и вечная истина соприкоснулись тут вместе. Пред правдой земною совершается действие вечной правды. Тут Творец, как и в первые дни творения, завершая каждый день похвалою: “Хорошо то, что я сотворил”, — смотрит на Иова и вновь хвалится созданием своим. А Иов, хваля Господа, служит не только Ему, но послужит и всему созданию Его в роды и роды и во веки веков, ибо к тому и предназначен был» [Достоевский Ф.М. «Братья Карамазовы»].

 Герой Ф.М. Достоевского тут прямо говорит о том, что значение происшедшего с Иовом не может быть понято в рамках его личной жизни, что в этих рамках это страдание бессмысленно и даже преступно, если за ним стоит действующая Личность — но что в судьбах творения смысл и значение происходящего с Иовом огромны. Он говорит, что судьба Иова (как и судьба каждого человека) гораздо шире и длится гораздо дольше, чем его личная жизнь.

 Без верности Иова невозможно было бы пришествие Христово, как и без решимости Авраама, поскольку Бог в этих историях испытывает параметры человека, смотрит, настолько ли человек велик, чтобы в него мог войти Бог. Смотрит, способен ли человек отдать ради Бога то, что в тысячу раз дороже ему, чем он сам — сына своего, как Своего Сына потом придется отдать Богу; смотрит, способен ли человек остаться верным Тому, Кто предает его — как Бог остается верным предающим Его человекам.

Авраам и Иов — удостоверение тому, что Богу есть куда войти, есть, где воплотиться, чтобы действовать на земле.  Как скажет Достоевский в другом месте – удостоверение тому, «что в человеке может вместиться Бог. Это величайшая идея и величайшая слава человека, до которой он мог достигнуть».

Таким образом, разворачиваемая Достоевским история-притча настойчиво говорит о том, что происходящее с нами в нашей жизни может не получать смысл и значение в области нашей жизни – а получать смысл и значение только за ее пределами, в области нашей судьбы, вплетенной основной нитью в судьбы мира, как это случилось в истории Иова.

https://moinezabudki.com/?p=789#more-789

И, действительно, зачастую события жизни каждого человека, предстающие в области их жизни как бессмысленные и незаслуженные страдания, становятся важнейшими событиями в области преображения жизни и личности других людей, в области их дорастания до своего человеческого максимума, в области их дорастания до способности принять благодать Божию.

В области собственной жизни людей эти события выглядят как ненужные и бессмысленные мучения – но другой через них обретает спасение, не могущее быть обретенным иным способом; «бессмысленные» страдания одного человека создают место и условия, в которых может совершиться преображение другого…

Если мы увидим и примем логику связности судеб, по которой жизнь одного именно в самых непонятных, необъяснимых и страшных ее проявлениях не проваливается в бессмысленность, а приобретает запредельный ей смысл, становится пространством для преображения и исправления жизни и личности другого – всё в этой безумной притче выстраивается в чрезвычайно стройную и последовательную систему…

Т. А. Касаткина