— А я всех люблю, верующих и неверующих — всех под одну гребенку! — говорил батюшка Павел Груздев уже под конец своей жизни. И как-то рассказал удивительную притчу: «Город Тутаев, 47-й год. Ночь.

Очередь за хлебом. Под утро открывается окошечко и объявляют, что хлеба на всех не хватит: «Не стойте». А в очереди женщина с двумя детьми, такие исхудалые, в чём душа держится, и ясно, что хлеба им не достанется. Выходит мужчина, он по очереди шестой или седьмой, прилично одетый — не нам чета. Берет женщину за руку и ведёт с детьми на своё место: — Стойте здесь. — А как же вы? Махнул в ответ рукой…» — Вот ему, — говорит отец Павел, — Господь и скажет: «Проходи». А тот спросит: — Да как же, Господи? Я ведь Тебя не знаю! — Как же не знаешь, а помнишь ту женщину с детьми, что в очереди за хлебом стояла? Так это Я и был.

«Идя по улицам Завеличья, в дома благочестивых людей Арсений бросал камни. Камни отлетали от бревен с глухим деревянным стуком. Из домов выходили их обитатели, и Арсений кланялся им, крестясь. К домам же людей развратных или ведущих себя неподобающе Арсений подходил вплотную. Он опускался на колени, целовал стены этих домов и что-то тихо говорил. И когда многие удивились поступкам Арсения, юродивый Фома сказал: Ну что же здесь, если разобраться, удивительного. Брат наш Устин глубоко прав, ибо камни бросает лишь в дома людей благочестивых. Из сих домов бесы изгнаны ангелами. Они боятся войти внутрь и цепляются, как показывает практика, за углы домов. Юродивый Фома показал на один из домов. Видите ли многочисленных бесов на углах? Не видим, ответили собравшиеся. А он видит. И забрасывает их камнями. У людей же неправедных бесы сидят внутри дома, поскольку ангелы, данные на сохранение души человеческой, там жить не могут. Ангелы стоят у дома и плачут о падших душах. Брат же наш Устин обращается к ангелам и просит их не оставлять свою молитву, дабы души не погибли окончательно. А вы, сукины дети, думаете, что он разговаривает со стенами…»

Е. Водолазкин «Лавр»