В июле долго стояла жара, которая сменилась плотным многодневным ливнем. Ной уж знал, что это такое и какими последствиями может завершиться такой затяжной и напористый дождь.

Начало беды было ознаменовано падением единственного бетонного моста через реку, соединяющего жителей с внешней цивилизацией.

На этот гремящий шум и гвалт людей мы с бабушкой выдвинулись изучить ситуацию и, убедившись лично, что связи с «миром» больше действительно нет, мы пошли обратно домой. Свернув на нашу улицу и прищурившись, мы увидели вдали мелких муравьев-людей, бегающих и строящих заграждение, словно плотину, из всего, что попадалось им в руки: это были бочки, кирпичи, доски. Мы долго не могли понять, от чего они защищаются? Как позже выяснилось – от воды…

От соседей к соседям, будто в камерах тюремного заключения через алюминиевую кружку до нас дошла информация, что прорвало дамбу и к нам идет «большая вода».

К нашему возвращению дед уже успел загнать кур в баню, привязать телевизор и мой велосипед к коньку дома и сам восседал на нем, словно предводитель Троянского коня. Мы с бабушкой, нисколько не растерявшись, поступили, как и следовало в данной непростой впервые случившейся с нами ситуации – мы тихонько сели на лавку и стали ждать. Мы совершенно не могли представить себе сколько будет воды, как она разольется, и что нам делать. Мы сидели на лавочке посередине нашего дачного участка, обмолвясь несколькими словами друг с другом — мы ждали.

И вот пришла вода. Она безо всяких сомнений, очень уверенно и спокойно заходила к нам во двор… огибая каждый камешек, проникая в каждую щелочку, она, словно была здесь не раз и ей все было знакомо, занимала все свободное место, не претыкаясь, не останавливаясь и не задумываясь. Вода двигалась как бесстрашная змея, которая все заглатывала на своем пути и ей было все мало и мало. И вот она выросла до 70 сантиметров в высоту.

На нашей улице был единственный дом, который стоял на возвышенности и притом был двухэтажный! Его, кстати сказать, помогал строить мой дед. Все заложники воды прибрели в этот спасательный Ноев Ковчег. Детей определили на второй этаж с балконом и древним комодом черного цвета. Взрослые оставались внизу, варили кашу, пекли лепешки, жгли парафиновые свечи и много говорили. Самым внимательным и благодарным слушателем была спасенная собака Ночка, которая беспрестанно вылизывала и обнимала лапками своих новорожденных щенков, которых угораздило появиться на свет глубоко под самым крыльцом. При наступлении воды кто-то, отчаянно загребая тяпкой, вытянул оттуда всех малышей-щенков и уговорил Ночку спокойно сидеть с ними дома, потому что больше сухого места в радиусе многих километров не было!

2 дня мы были самыми счастливыми детьми на свете. Мы плохо понимали, что затоплен весь урожай, что мы не сможем полакомиться сладкой, поспевшей ягодой, не придется доставать осенью из грядок «секретики» морковки и свеклы, бабушке незачем будет отправлять деда в подвал, где всегда хранятся овощи. Мы не осознавали, что затоплено было целое лето! Наше счастье было абсолютно детским: нас не мыли, не расчесывали волосы, не звали домой вечерами, не отвлекали от игры, часто обнимали и спрашивали о том, как мы себя чувствуем. Все родные были рядом и не отходили далеко целых 2 дня.

Это наводнение, впервые случившееся с нами, мне было почему-то знакомым… С родными людьми, с собакой, щенками, с горячим хлебом и яблоками…  Ковчег-дом был чудесной страной настоящего райского бытия, несмотря ни на что. На третий день нас спасли: вывезли на резиновой лодке и вернули в реальность. Всем эвакуированным аплодировали на суше сотни людей. И, хотя мы и чувствовали себя героями, выжившими в таком катаклизме, нам было грустно возвращаться в обычную жизнь с туго заплетенными косичками, обедами по расписанию и режимом дня.

Вряд ли сегодня я была бы готова пожертвовать столькими потерями, трудами людей, печалями ради того, чтобы снова повторить эти заветные 3 дня, но воспоминания о них заставляют меня улыбаться и честно сказать себе, что это были самые прекрасные 3 дня того лета, и они показали мне как можно спастись: принимая все как есть и радуясь даже в самых обезоруживающих ситуациях. Тем более в обезоруживающих ситуациях!

М.