Последние годы бабушка была абсолютно слепой. Но, несмотря ни на какие трудности, мы совершали раз в три дня маленький подвиг – мы ходили на прогулку… Даже зимой – в гололёд и дикий мороз!

Наше путешествие начиналось всегда одинаково:

— Баба, идем гулять!

— Не охота, — тихонько пришёптывала бабушка, но привстав с постели, начинала наощупь искать колготки и теплые рейтузы.

И вот, я помогаю бабушке в коридоре натянуть унты, укутаться шалью и надутым пуховиком.

Мы спускаемся по лестницам с третьего этажа, переваливаясь с одной ноги на другую, словно утепленные шарики. Открываем дверь на улицу и начинается чудо!

А чудо нашей прогулки заключалось во многом: меня удивляло и бесконечно радовало то, что бабушка, совершенно ничего не видя, просто опиралась мне на руку и шла в неизвестность, безусловно доверяя мне и ничего не боясь; чудом было то, что выпавший снег хрупал под ногами как разламывающиеся арбузные корки; и иногда, когда солнце разливало большие порции света, снег начинал блестеть так, как будто разноцветные монпансье были разбросаны на земле и мы ходили прямо по конфетам, и эти сладкие карамельки хрустели под нашими ногами. Чудом было то, что мороз щипал наши с бабушкой носы и щеки и значит гуляли мы не вдвоем, а втроем…

Маршрут нашей прогулки пролегал через дворики и немудрено, что нам попадались монетки, которые кто-то обронил. Я видела их, словно секретики в земле… Подбирала и озвучивала, смеясь, бабушке номинал. А бабушка в ответ тоже смеялась. К концу пути мы иногда насчитывали по 12 рублей!

Каждый наш такой выход на улицу превращался словно в большой Новый Год: с каникулами, с шоколадными конфетами, с теплыми валенками, мокрыми рукавичками. Как странно может останавливаться и расширяться время – словно огромный мешок с подарками.

После наших прогулок мы всегда пили горячий крепкий чай с молоком. Как в повести «Поиски утраченного времени» герцогиня все затруднения всегда разрешала завтраками, также и мы с бабушкой с детства всё итожили чаем.

Снежеет дружно, снежеет нежно,
Над ручейками хрусталит хрупь.
Куда ни взглянешь — повсюду снежно,
И сердце хочет в лесную глубь.
Мне больно-больно… Мне жалко-жалко…
Зачем мне больно? Чего мне жаль?
Ах, я не знаю, ах, я — фиалка,
Так тихо-тихо ушла я в шаль.
О ты, чье сердце крылит к раздолью,
Ты, триумфатор, ты, властелин!
Приди, любуйся моей фиолью —
Моей печалью в снегах долин.
О ты, чьи мысли всегда крылаты,
Всегда победны, внемли, о ты:
Возьми в ладони меня, как в латы,
Моей фиолью святя мечты!..

И. Северянин

М.