Однажды зимой, когда я была маленькой, я сильно заболела.

Холод страха и отчаяния в палате ничем не отличался от уличного, — бессердечного, пронизывающего тебя до косточек…

Самое главное в дне было — дождаться вечера! Именно в эти тихие, сбежавшие от медсестер и врачей часы, приходила ко мне в больницу с работы мама. Ледяной ветер улицы как репейник цеплялся за мамину шубу и тайком заходил вместе с ней в палату.

Но холоду не суждено было оставаться вместе с нами – ибо здесь было тепло маминой заботы и горячий борщ.

В контейнере формой высокой пирамиды помимо борща были еще два-три блюда, которые мне нужно было съедать, чтоб поправляться.

Эта затея удавалась мне с великим трудом. Хорошо помогали мамины ладошки, скользящие по моим волосам. Я отвлекалась на эти медленные поглаживания и ложка за ложкой все контейнеры опустошались.

В один из таких трудных дней мама не смогла прийти ко мне. Вставши темным вечером с кровати, я подошла к подоконнику и увидела бездну черной ночи – голые деревья мотали своими поднятыми руками с кривыми пальцами из стороны в сторону, словно рваной кисточкой размазывали вокруг пролившиеся чернила. Острый хиус направлял их движения и был абсолютно доволен своей работой… В порыве отскочить от этой живой картины подальше, я оттолкнулась от подоконника и задев стоящий на нем пакет, почувствовала в нем что-то круглое, глухо стукающееся друг о друга. Заглянув внутрь, я увидела небольшие шарики деревянного цвета. Это был фундук. Он оказался единственным в палате, с кем я могла поделиться своими страхами и одиночеством. Орешек за орешком я начала его есть. Он оказался живым и вкусным, поведавшем мне о силе любви, способной поторопить к уходу ночь, о чуде воскрешения Лазаря как отъятия всех зримых границ возможного, о празднике с хлопушками и конфетами, о долгожданных выходных под теплым одеялом, о детском веселье и играх с барбарисками в кармане. Я не знаю откуда фундук столько знал! Может потому, что он рос на дереве и ему с высоты было все видно лучше, может потому что он круглый… А может быть потому, что его принесла накануне мама…

М.