«Первый человек — из земли, перстный; второй человек — Господь с неба» (1 Кор. 15,47)

«Достоевский впервые логично и прозрачно отвечает на вопрос: что такое быть по-настоящему первым?

И что значит: первый – это второй? Первый – это последний? Что значит: «Кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою» (Мк.9,35)? Почему реальное первенство достигается именно так? Достоевский достаточно прямо показывает, что каждому из героев принадлежит самостоятельный, полноценный, нередуцированный голос – что мы все, просто по факту рождения – первые. Мы все – цари, «род избранный, царственное священство, народ святый» (1Петр.2,9), для нас первое место обеспечено просто нашим вхождением в бытие – ибо мы все протагонисты нашей собственной жизни. В конце концов, всемирную историю можно описать так, что она сойдётся вся к каждому из нас – и вся от каждого из нас разойдется, изменённая нашим пришествием в мир. Можно сказать, что Столетняя война произошла для того, чтобы твоя пра-пра-пра-прабабушка и твой пра-пра-пра-прадедушка имели шанс встретиться. И такой ракурс взгляда на всё бытие мира находится для каждого.

И тогда, если первые – все – в чем заключается наша исключительность, наша великость? Откуда она может взяться, в чем проявиться? Эта исключительность, великость проявляется, когда мы становимся вторыми в чьей-то еще жизни. Когда мы выходим за пределы той нашей жизни, в которой мы протагонисты, в которой мы первые. То есть превосходим себя, превосходим свою историю, становимся необходимыми участниками других историй в качестве второго, помогающему протагонисту осуществиться во всей мыслимой полноте. И единственная возможность стать вторым для ведущего и учащего (например, как старец Зосима для Алеши Карамазова) – это изменить жест – не вытягивать учеников на свой уровень – а выталкивать их уровнем выше. Помочь им превзойти себя.

Достоевский пытался показать («Идиот»), что истинное свойство Христа – входить вторым помогающим и следующим (а не первым ведущим) в пространство жизни каждого. Господь с неба приходит, чтобы войти в пространство жизни первого перстного Адама, протагониста земного бытия.

И чем в большем количестве жизней человеку удалось стать вторым, тем больше он влияет на всё движение человеческой истории, на общечеловеческое движение к своему становлению в идеальной форме.

Именно это стремление стать вторым и слугой становится, по мнению Достоевского, закономерным и блистательным итогом развития личности на самой последней ступени её восхождения к истинной себе самой, знаком её обожения: «Между тем после появления Христа, как идеала человека во плоти, стало ясно как день что высочайшее, последнее развитие личности именно и должно дойти до того (в самом конце развития, в самом пункте достижения цели), чтобы человек нашел, сознал и со всей силой своей природы убедился, что высочайшее употребление, которое может сделать человек из своей личности, из полноты развития своего я, — это как бы уничтожить это я, отдать его целиком всем и каждому безраздельно и беззаветно. И это величайшее счастье» (Достоевский 1972-1990)».

Т.А. Касаткина (российский филолог, культуролог, религиовед, писатель, специалист в области теории культуры, теории литературы, философии, религиоведения, творчества Ф. М. Достоевского) «Мы будем — лица…»