«Случающееся во времени, в лучшем случае, является низшей формой реальности…» (Платон)

«Цельное всё без конца, не движется и одновременно… без перерыва одно; течение времени, изменение не является свойством бытия» (Парменид – учитель Зенона)

При формулировке апорий Зенона он придерживался «метафизической» цели, он хотел доказать, что изменение и становление иллюзорны, что бытие существует вне времени и не зависит от преходящего, контролируемого временем человеческого опыта, не подвержено исчезновению и смерти.

Время — это только форма, в которой мы воспринимаем бытие. Течение времени – иллюзия, становление – иллюзия, это способ переживания времени человеком. (Г. Рейхенбах «Направление времени»)

Апория — греч. ἀπορία «безысходность, безвыходное положение»

До нашего времени дошли внешне парадоксальные рассуждения на тему о движении и множестве древнегреческого философа Зенона Элейского (V век до н. э.). Всего их было сорок, мы знакомы с 9 апориями, но 3 самые доступные из них.

Итак, апория «Ахиллес и черепаха» (в переложении М. К. Мамардашвили): «Ахиллес шпарит за черепахой. Самый быстрый из известных грекам существ, Ахиллес, бежит быстрее всех, как молния; чтобы догнать черепаху, он должен прийти в то место, где находилась черепаха, а пока он придет в то место, черепаха сдвинется на энное расстояние. Он снова должен прийти туда, куда сдвинулась черепаха, но, пока Ахиллес придёт, каким бы быстрым он ни был, черепаха, по определению, смещается еще на какое-то расстояние. Он снова должен туда прийти, но, пока он туда придёт, черепаха снова смещается, и естественно, что он никогда её не догонит: момент, разделяющий Ахиллеса и черепаху, будет бесконечно повторяться. И так – мы стоим на месте; не догоняем».

Апория «Дихотомия»: «Для того, чтобы пробежать расстояние до какой-то точки, бегун должен пробежать сначала половину этого расстояния, но, чтобы пробежать половину этого расстояния, он должен пробежать сначала половину этой половины, чтобы пробежать половину этой половины, он должен пробежать половину и этой половины и т.д.. до бесконечности. Таким образом, бегун не может бежать; он стоит на месте».

Апория «Летящая стрела»: «Мы должны, описывая движение стрелы, фиксировать ее в пространстве и времени, а если мы фиксируем в точке пространства и времени, мы считаем, что предмет целиком занимает эту точку пространства и времени, следовательно, мы должны считать, что объект не движется, поскольку двигаться – значит не быть целиком в точке пространства и времени. Значит стрела не летит, стоит на месте».

Антисфен (древнегреческий философ), выслушав апории Зенона, доказывающие, что нет движения, встал и стал ходить, считая, что практическое осуществление действия – это лучшее доказательство, чем любые теоретические рассуждения. (Он тогда не был знаком с неродившимся еще Людвигом Витгенштейном и его Логико-философским трактатом, где под номером 6,1222 чётко очерчена мысль, о том, что «логические суждения нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть опытом, и что логика трансцендентальна»).

Ясно, конечно, что этим он не опроверг Апории Зенона, и даже ходят слухи, что Зенон побил Антисфена за то, что он в интеллектуальную демонстрацию неприличным образом внес элементы, совершенно не относящиеся к рассуждению.

В случае Зенона (и Сократа, и Декарта) в контексте такого парадокса каждый раз фигурирует мысль о том, что есть некая другая, дополнительная сила, не входящая в содержание нашего мышления, не входящая в сочетание частей времени впереди нас или сзади нас, которая нас непрерывно воспроизводит и создает заново впереди нас самих. Именно такая дополнительная сила может нас непрерывно рождать, так как наша непрерывность из содержания моментов и из связи моментов жизни не вытекает и, следовательно, не конструируется связью этих содержаний, или моментов жизни. Некая другая сила у Декарта называется Богом. 

Элейская школа философии, к которой принадлежал Зенон, считала, что существует истинное, постижимое только разумом неделимое и неподвижное бытие, а любое членение, любое движение есть лишь видимость.

Зенон показывает, что должна быть некая непрерывность, иначе мы ничего не можем понимать; что если нет непрерывности, то мы не понимаем движения, и движение невозможно.

 Весь груз Зеноновского доказательства состоял в указании на то, что та непрерывность, о которой идет речь и которая является предпосылкой всякого нашего мышления (в том числе и о движении) как бы поперечна к нам! Она не горизонтальна в реальном пространстве и времени, а лежит в каком-то другом измерении: там должны быть так связаны моменты времени и пространства, чтобы мы потом здесь, в нашем реальном времени и пространстве, где совершаются движения, могли эти движения понимать.

Апории Зенона показывают (от обратного), что есть не сложение смыслов, а один, или ОДНО, то есть такое преобразование смыслов, чтобы вместе получить и начальное, и конечное, и начало движения, и результат движения – тогда это движение мыслимо. Аристотель, комментируя эту апорию, скажет, что стрела не может быть неподвижной, так как время не слагается из неделимых «теперь».  (Вспомним удивительное высказывание Владимира Вениаминовича Бибихина из его произведения «Мир»: «Не целое измеряется суммой, а сумма примеряется к невидимому целому, пока не совпадет с ним»).

И получается вот что: сказать, что Ахиллес догнал черепаху, — значит принять решение, сделать выбор в своих состояниях наблюдения. (Сама возможность осуществить выбор – очень интермитентная перспектива, и это требует отдельного изложения). Я выбрал – значит я извлек смысл из наблюдаемого: Ахиллес догнал черепаху!

Изложено на основе лекций по античной философии М. К. Мамардашвили