Желание посвятить жизнь монашескому деланию возникло у Симеона рано. Верующая крестьянская семья, где Бога чтили, где труд был и необходимостью и добродетелью, привила ему воздержанность, дала правильный настрой: все, что ни делаешь, делай с молитвой, с памятью об ответе и о конечной цели земных трудов.

Праздным он не был никогда, даже занятия в школе был вынужден оставить, проучившись всего «две зимы», – надо было помогать отцу и братьям. И, вот в этой-то простоте, не от изнеженности, а от привычки жить по-Божиему, родилось и окрепло стремление потрудиться для Господа безраздельно, и Симеон высказал отцу свое сокровенное желание  – принять постриг в Киево-Печерской лавре.

Послушание родительской воле было для него свято, и, вот, на несколько лет –   армия, казарма…Однако даже сослуживцы замечали признаки того разлада, который был у него внутри: «умом он на Афоне и на Страшном Суде».

За несколько времени до окончания срока службы Симеон направился к о. Иоанну Сергиеву, решив испросить у Кронштадтского пастыря благословение на монашество. Отца Иоанна он не застал, и лишь оставил записку с просьбой помолиться о том, чтобы «мир его не задержал».

И молитвами святого праведного Иоанна совершилось дело необычное: на следующий же день в своей казарме Симеон почувствовал море огня, «адское пламя», которое гудело вокруг него с тех пор непрестанно до того самого момента, пока он не расстался с миром и не пришел послушником на Святую Гору, в русский Пантелеимонов монастырь.

Сорок шесть лет провел он в обители с общежительным уставом. Внешняя жизнь монаха однообразна: работа на мельнице, труд эконома, заведование мастерскими и торговой лавкой не могут поведать о главном, о внутреннем делании – непрестанной, борьбе со страстями, об очищении ума и сердца от суетных и греховных помыслов, об обучении молитве.

Главной трудностью на пути монашеского подъема оказалось для него то, что не было у него учителя, старца, того, кто помог бы опытным советом, оградил от опасностей, неизбежных для всякого новоначального подвижника, и самой обязанностью к послушанию поставил душу в то положение, угодное Богу – «исполнителя духовных уроков» без примеси горделивого мнения.

В 1896 году Симеон был пострижен в мантию с именем Силуан, а в 1911-м принял схиму с тем же именем. Но и под защитой монашеского покрова мысленная невидимая брань продолжалась годами. Пятнадцать лет он вел непрерывную борьбу за бесстрастие в строгом посте, бдениях с небольшими перерывами на сон, при постоянном откровении помыслов и частой исповедью. До скончания дней пребывая на Святой Горе, устремляясь душой на Небо, святой старец не оставлял и молитвы за мир, зная об его пороках, об умножающемся нечестии и об оскудении веры, и от этого не меньше любя людей и желая им спасения. «Молиться за мир – кровь проливать», – говорил он, и поминал всех: и подвизающихся, и грешных, видя и в них «больных», нуждающихся в большем внимании, более усердной помощи.

Прп. Силуан Афонский о состоянии человека

…Человек, пока не узнает большего, доволен тем малым, что имеет. Он подобен петуху деревенскому, который живет на малом дворе, видит немного людей и скота, знает десяток своих кур и доволен своею жизнью, потому что большего не знает. А орел, который летает высоко в облаках, и видит зорким глазом дали, и слышит издалека звуки земли, и наслаждается красотой мира, знает многие страны, моря и реки, видит множество зверей и птиц, он не будет доволен, если посадят его вместе с петухом на малом дворе. Так бывает и в духовной жизни. Кто не познал благодати Святого Духа, тот подобен петуху, который не знает орлиного полета, не разумеет сладости умиления и любви Божией. Он познаёт Бога из природы и из Писания; он удовлетворяется правилом и тем бывает доволен, как доволен петух своею долею и не скорбит, что он не орел. Но кто познал Господа Духом Святым, тот молится день и ночь, потому что благодать Святого Духа влечет его любить Господа, и от сладости любви Божией он легко несет все скорби земли, и душа его непрестанно скучает только о Господе и всегда ищет благодати Святого Духа.