В малом человеческом теле (говорил Христофор), подобно солнцу в капле воды, отражается безграничная премудрость Божия. Всякий орган продуман до мелочей. Сердце, например, питает все тело кровью, и в нем, как говорят, сосредоточены наши чувства, вот почему оно надежно защищено ребрами.

Дольше всего продержалась душа,
Все-то ей кажется, жизнь хороша,
Все-то ей люди до боли милы,
Все-то ей солнце сияет из мглы.
Ум старика подается, скрипит,
Глохнет, немеет, ночами не спит,
Память — лохмотья, изъедена ткань,
Первая жалкая возрасту дань.
Тело о теле и не говорит,
Просит пощады у каждой зари,
Душу, голубку, лелею в руках,
Пусть ей поется в последних стихах.

«Хочешь — смейся, но в этих отступниках есть что-то, внушающее мне уважение, как есть что-то великое в ангеле-отщепенце Люцифере. Они, может быть, поступили неверно, они, даже вне всяких сомнений, поступили неверно, и все же: они как-то поступили, они что-то совершили, они отважились сделать прыжок, для этого нужна храбрость. У нас же было прилежание, было терпение, был разум, но сделать мы ничего не сделали, прыжка мы не совершили!«

Г. Гессе «Игра в бисер»

…веселье — радость, удовольствие, утеха, отрада; радостное расположение или состояние духа

В. Даль 

Не там глубина мира и его тайн, где облачно и черно, — глубина в прозрачно-веселом.

Веселость эта – не баловство, не самодовольство, она есть высшее знание и любовь, она есть приятие всей действительности, бодрствование на краю всех пропастей и бездн,

Есть в самом деле нечто, чего не передать словами. Оно проявляет себя. Вот что мистично (6.522.)

То, о чем нельзя сказать, следует обойти молчанием (7).

Л. Витгенштейн

Невозможно что-либо сказать о мире в целом и что все, что может быть сказано, будет касаться лишь конкретных частей мира.  Мы способны сказать что-либо о мире в целом, лишь очутившись за его пределами,

В мясной лавке, левая часть которой была залита солнцем, а в правой подвешен был целый бык, юный мясник очень высокого роста и очень худой,

Что касается мороженого (ибо я надеюсь, что вы конечно закажете мне его только в старомодных формочках в виде различных архитектурных сооружений), то каждый раз, когда я его ем, античные храмы, церкви, обелиски и скалы служат для меня как бы живописной географией,

Гиацинтами пахло в столовой,
Ветчиной, куличом и мадерой,
Пахло вешнею Пасхой Христовой,
Православною русскою верой.

Мне некто очень щедрый дал взаймы,
Я ж, все растратив, смелость ощутил
И думал: вдруг договоримся мы,
Чтоб дал еще, а прежний долг простил?

Шёл чудак…
Раскаленному солнцу подставив нагретый «чердак»,
Шёл чудак…
За спиной его тихо качался рюкзак…
Шёл домой,